Нажмите ENTER, чтобы посмотреть результаты или нажмите ESC для отмены.

Алексей Чадаев: «Годных к адаптации стратегий я не видел»

Современные технологии втягивают население с малых территорий в крупные города. Но на втягивающие тренды — есть тренды выталкивающие. Они гонят из мегаполисов, облегчают приток на малые территории, делая их более привлекательными. Тогда почему еще не найдено «пакетное решение», балансирующее силы притягивания и выталкивания? Инструментов управления развитием ведь так не хватает. О том, как их создать, в интервью Экспертному совету по малым территориям рассказал политолог Алексей Чадаев.

Какой индикатор – основной для оценки малой территории?

Самый здравый критерий все-таки считает по населению. Он прост, нагляден и понятным образом связан с другими показателями.

Наш «самый малый город» населяют около 1200 человек. А верхний предел малой территории — 100 тысяч жителей. Внутри этого диапазона отсечки: до 10, до 30, до 50 тысяч.

Тут важно, что критерий численности увязан с экономикой. Целый ряд b2c бизнесов выживает только на рынке определенного объема. Меньше – никак. Гипермаркет уже поставят не во всяком в городе. Разбивка типологии возникает по этому признаку: смотреть, какие потребительские бизнесы и сервисы выживают.

Местный бизнес, подпираемый «сжатием» рынка – объективный союзник администрации в конкуренции за население? 

Если положение не безнадежно, то да. Населенные пункты действительно конкурируют между собой за людей. Люди принимают решение, исходя из набора конкурентных преимуществ. Если бы города боролись за население в своих «весовых категориях», многим малым городам нашлось бы чем поспорить друг с другом. Но приходится конкурировать с самыми мощными магнитами. И сегодня малый город в стабильном проигрыше, даже если есть  предприятие, которое обеспечит работу и зарплату.

Какой следующий фактор, влияющий на выбор, если работа и зарплата уже есть?

Он наступает сразу за получением денег: «Куда их тратить-то»? Вот в ХМАО есть много городов, где живут нефтяники, люди с относительно высоким доходом. Но деньги тратят они на югах, а что дома? Дом, работа и опять всё тот же дом. Магазин с бухлом. Всё.

В мегаполисах тот же «бермудский треугольник».

В мегаполисах это самоограничение, аскетизм одуревания, не самый разумный, но кого-то устраивающий. А в маленьком городе давит само отсутствие возможностей.

Даже важнейшие экономические факторы мы перечислили еще не все. По каким еще параметрам столицы стабильно выигрывают?

Выигрывают в разнообразии  предложений на рынке труда. Хорошо, когда есть работодатели на выбор. Другой дело — небольшой городок. Ты хороший специалист. На заводе хорошо получаешь. Но случился конфликт с руководством, и тебя уволили. Конфликт для этого должен быть прямо антагонистическим. В малых городах даже очень сильно пьющего человека, мало и всё меньше любящего ходить на работу, уволить проблематично. Кем заменить? Но бывает, уволили. И ты – изгой. Некуда идти тебе в малом городе. Ты снимаешься и уезжаешь. А в Москве, да работник плюнет под ноги этому… так скажем, «ничтожеству», и пойдет вразвалочку. Купит «Работу для вас», откроет. И на ту же зарплату увидит еще 150 предложений.

Наверное, еще важно, куда пойти – и необходимое, и досуг?

Конечно, важный фактор конкуренции — обустройство социальной сферы. Начиная с базовых вещей – детский сад, школа, поликлиника. А досуговыми – традиционно заканчивая: парки, клубы, кинотеатры, кафе, места отдыха, лавочки, газоны и далее по нисходящей.

А что, наоборот, может быть конкурентным преимуществом малого города?

Экология в первую очередь. Основной мотив осесть – жить городской жизнью, но на природе. Правда, это не работает в случае моногородов, где завод коптит на 10 километров в округе. С другой стороны, за 10 км ясно — город стоит, город работает, город держится. Пока. А перестанет коптить – и волки, лисы, кабаны, вся флора и фауна, экология. Но – без нас. Человек тут больше не обитает.

В ландшафте «завод, малый город, природа» природа все чаще берет верх. И снова доисторические леса – тот самый потоп, который «после нас». А цена земли играет роль?

Относительно дешевизны жилья и земли – важный момент. Малый город тем и хорош: ты можешь жить в собственном доме, с приусадебным участком, на дачу приедешь за 10 минут. И ты — на огороде! Волшебно. А не полтора часа, да еще по пробкам, как из Москвы.

Город и природа в равновесии, в картине — свой дом, участок и дача. Но, наверное, есть и трудности, ограничения, а если нет, то обременения? 

Я бы сказал, все остальное – это экономика содержания поселения. Вопрос непростой, а основной системный вывод для малых городов – очень многое зависит от уровня развития коммунальных технологий.

Себестоимость ключевых сервисов на человека пропорциональна плотности заселения. Если на 1 км² живет 500 человек, место в школе обходится дешевле, чем при 50 на км². И водопровод с канализацией обходятся дешевле. В котельную, занятую централизованным отоплением, надо возить солярку, чинить, обновлять, держать счета. На две одинаковые котельные затраты примерно равные. Но если население отличается на порядок, то и отдача разная в разы: где население больше, там экономнее.

Раз черные дыры больших городов так втягивают, сжимают и прессуют, почему бы всем не переехать?

А это и происходит. Мы видим стремительно пустеющую деревню. Бешено крутится счетчик назад. Малых городов, их же все меньше. Еле-еле держат свое население средние города. Чуть-чуть прирастают миллионники. Но триумфально-взрывной рост только у столиц.

Надо ли разворачивать тренд и можно ли развернуть? 

Общая идея у нас — пространство держать. Что за седьмая часть суши, когда население скучковано в десяти мегаполисах, а в остальной стране медведь с дубиной гуляет. Завтра там будут чужие люди со снайперскими винтовками на вертолётах летать. Так страну мы держим. На малых рубежах и безымянных высотах, в глубоком тылу, куда никогда не доходил враг и вряд ли дойдет.

В мировой практике движение в агломерацию повсеместно?

Да, во всем мире так. В 2010 году статистика возвестила: численность городского населения впервые превысила численность сельского. К 2030 году 70% населения земли будет жить в городах. Оттягивают именно крупные города. И во всем мире галопирующе растут мегаполисы.

Технологии – мотор процесса?

Мотор, но не сердце. Да и технологии — не приговор. Технологический прогресс не однороден. Можно опереться на тренд кастомизации. Массовые производства индустриальной эры уступают место распределенным. Один 3D принтер убивает большие цеха. Возможно, какие-то другие тренды дадут новую жизнь малым городам. В Германии любимая тема — «скрытые чемпионы». Компания, лидер своего рынка, расположена она не в Берлине, Мюнхене или Франкфурте, а в каком-то пригороде Ганновера и не собирается менять локацию.

Есть программы поддержки малых городов в других странах?

Все пытаются, все видят в этом угрозу. Но только годных к адаптации решений ни у кого нет.

То есть ненужно, так как непонятно будущее политических конструкций – или нужно, но непонятно, как это остановить?

Непонятно все. 

Как федеральная власть смотрит на малые территории? Интересы малых территорий ущемляются в пользу более крупных?

Наоборот. Территории пытаются робко дотировать. Но против течения и ветра очень трудно.

Что сказать о федеральных стратегиях в этой области?

Стратегов у нас вагон, точнее, большая тележка, но годных к адаптации стратегий я и у нас не видел. В свое время экспертировал около 45 региональных и муниципальных стратегий. Довольно грустно всё.

Что с ними не так? А если объединить из них все полезное?

Не приложимы к жизни. И не нужно к ней их. Понимаете, одна и та же идея произведения – и она банальна. «Что бы я сделал, свались на меня куча денег». Откуда? Из федерального центра.

Ну вот, и не надо было писать длинную-длинную эпопею. А надо было на листочке написать одну фразу: «Дорогой федеральный центр, дай мне денег». Хорошие исключения есть, но очень редки.

Успех малых территорий, какие критерии тут возможны?

Хороший вопрос. Численность населения, динамика среднедушевого дохода, и объективные факторы. Я имею ввиду прирост новых предприятий, и т.д.

 В целом понятен механизм переселения из малых городов в агломерации. Но что будет с оставленными территориями?

У меня есть интересный пример с территорией, которой я занимался. Это почти идеальная агломерация – Кавказские Минеральные воды, где 7 городов, самый большой Пятигорск, 50 000, а самый маленький – Лермонтов, 20 000, остальные между, 80, 60, 40. Они настолько близко, что смыкаются границами. С населением пригородов — почти миллион. Но муниципалитеты отдельные и понятная специализация: санаторно-курортная, сельскохозяйственная, и еще несколько локальных функций, которые дают территории жизнь. Она очень живая и перспективная. Положительное сальдо миграции, что исключение на общем фоне.

Успех – в специализации?

Специализация — в первую очередь, она существовала с незапамятных времен и дожила до наших.

Вопрос, как объединяться, если города далеко, не очень-то нуждаются друг в друге, и непонятно, кто будет главный.

Логистика – первое, что нужно смотреть. Это самый надежный способ объединения. Это быстрое и удобное транспортное сообщение, которое позволяет людям живущим в Ессентуках, работать в Пятигорске и отправлять детей лечиться или отдыхать в Кисловодск.

А с закрытым малым городом, с этим что делать? Или если моногород закрыл производство, и все из города разъехались?

Правильный вопрос. У нас часто говорят об управлении развитием, а надо начать систематически обсуждать проблемы сжатия. Не смотреть, заламывая руки, как город превращается в пустое место, а осознанно работать с программами переселения. Эвакуации, если угодно, где это необходимо. Планирование, проведенное заранее и систематично, избавит нас от многих потерь.